Обмен ссылками
Нет содержания для этого блока!
Социальные закладки
Поделиться


ТРОЙКА: ИЗМЕННИК, БАБНИК, СИОНИСТ

КАК КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ЧЕХОСЛОВАКИЯ РАСПРАВИЛАСЬ СО СВОИМИ ГЕРОЯМИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

21 декабря 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР звания Героев Советского Союза присвоены трем гражданам Чехословакии: командиру роты средних танков подпоручику Йозефу Буршику, командиру роты автоматчиков поручику Антонину Сохору и командиру роты легких танков подпоручику Рихарду Тесаржику.

Все трое – офицеры 1-й отдельной чехословацкой пехотной бригады, воевавшей в составе 1-го Украинского фронта. Все трое отличились в боях за Киев в ноябре 1943 года. Все трое доживут до Победы и продолжат службу в чехословацкой армии: в 1945 году на всю Чехословакию было шесть Героев Советского Союза, но лишь трое из них – живые, троим звание присвоили посмертно. Все трое станут генералами. Но одному из них это звание присвоят посмертно. Другому – как почетное, после безуспешных попыток вычеркнуть его имя и подвиг из истории. Третий выслужит свое генеральство честно, но затем его вышвырнут из армии, и он будет работать диспетчером автобусной станции… 

В наградном листе подпоручика Буршика значится: в боях за освобождение Киева 5 ноября 1943 года «он стремительно вел собственным личным примером свою роту в атаку, несмотря на сильный артиллерийский огонь и потери собственных танков», прорвал своей ротой три рубежа обороны противника, «лично огнем из танка уничтожил один «Фердинанд», 3 орудия, 2 дзота, 2 пулеметных гнезда и один транспортер со взрывчатыми веществами и командой, которая готовилась взорвать мост на Житомирском шоссе, чему он воспрепятствовал». 

Сюда же добавлено, что 11 ноября 1943 года в бою уже за хутор Петривка Буршик «прорвал с тремя танками рубеж обороны противника, ворвался в село и подавил огневые точки противника». Потеряв один танк, с оставшимися двумя выбил противника, несмотря на его двойное превосходство. Сам Буршик в своих мемуарах этот день описал довольно скромно, больше рассказав про своих товарищей: Антонина Сохора, Рихарда Тесаржика, подпоручиков Люмира Писарского и Олдржиха Квапила. 

Хотя известно, что на своем командирском Т-34 с выведенным на борту именем Жижка он всегда шел первым. Опять же подбил действовавшее из засады самоходное штурмовое орудие «Фердинад» и, проломив ворота, ворвался в заводской двор, где был сильный узел обороны немцев. В наградном листе не сказано, что именно танкисты Буршика первыми пробились к Крещатику, а утром следующего дня – к вокзалу, а затем и к Днепру – южнее Лавры. 

«Личным примером увлек свою роту, сопровождавшую танки, в атаку и захватил завод «Большевик», где уничтожили 3 ПТ орудия и несколько пулеметных гнезд в зданиях фабрики. Этим он способствовал дальнейшему продвижению танков и выполнению задачи первым батальоном» – это из наградного листа уже Сохора. – «…Прорвался с ротой и несколькими танками в глубину обороны противника и первым достиг вокзала «Киев?I Пассажирский». …первым достиг совместно с танками берега Днепра в Киеве». Еще, согласно чешским источникам, рота Сохора оставила в своем секторе 630 убитых немцев. Скорее это преувеличение, но поработали в том районе парни славно. 9 ноября 1943 года Сохор и его рота отличились уже при атаке на деревню Черняхов, уничтожив расчеты четырех артиллерийских орудий, сами орудия взяв исправными и с боеприпасами, отбили контратаку немцев, несколько раз Сохор лично поднимал роту в атаку, первым ворвался в село… 

На фото: АНТОНИН СОХОР

Фото из архива автора

Подпоручик Тесаржик вел в бой роту легких танков Т-70: 45-мм пушка, пулемет, экипаж – два человека, тонкая броня, пробиваемая любым немецким орудием, но – хорошая подвижность. Наградной лист Тесаржика мне отыскать не удалось, но известно, что в районе Сырецких лагерей его парни уничтожили несколько огневых точек противника, способствовали продвижению соседей – советского 931-го стрелкового полка, затем овладели кинофабрикой и вместе с танками Буршика и автоматчиками Сохора прорвались в центр Киева, вышли к вокзалу, овладев им и предотвратив взрыв моста…

СОЛДАТЫ

Осенью 1942 года сформированный в городе Бузулуке 1-й чехословацкий отдельный пехотный батальон (на его базе позже будет создана бригада) получил оружие и приступил к подготовке. Костяк батальона составляли солдаты и офицеры Чешской армии, которые после оккупации своей страны немцами бежали в Польшу, где в Тернополе из них был сформирован Чешский легион. Когда Тернополь в 1939 году, после известных событий, стал частью СССР, бойцов легиона отправили в лагеря НКВД. Однако после начала войны советские власти решили сформировать из «легионеров» чехословацкую часть, поскольку видели в чехах потенциальных союзников.

Первая проверка боем состоялась 8 марта 1943 года у деревни Соколово. Задача – не дать немцам прорваться с этого направления к Харькову. Бой у Соколово известен и описан достаточно хорошо. Бой был страшный, отбивая немецкие атаки, чехословацкий батальон потерял две трети своего состава: из 350 человек было убито 86, 114 – ранено, еще 20 человек – все раненые – попали в плен. Плен был недолгим: всех попавших в плен чехов немцы рассматривали не как военнопленных, а как «изменников Третьего рейха».

Потому расправлялись с попавшими к ним чехами сразу и предельно жестоко. После боя у Соколово немцы, собрав всех раненых чехословацких солдат, повесили их головой вниз, выколов у еще живых глаза, отрезав уши и носы… Когда после падения Харькова в руки к немцам попали оставленные там в больнице чехословацкие раненые, их всех истребили: кого-то сожгли, кого-то расстреляли, кого-то закололи штыками и ножами.

За тот бой у Соколово советские награды (помимо чехословацких) получили и все наши герои: Йозеф Буршик – орден Красной Звезды, раненый Антони Сохор – орден Красного Знамени, Рихард Тесаржик – орден Красной Звезды.

На фото: РИХАРД ТЕСАРЖИК

Фото из архива автора

После Киева у чехословаков было немало боев. Самые тяжелые – осенью 1944 года на Дуклинском перевале. Танк Тесаржика (он уже воевал на Т-34 и командовал батальоном) был подбит там из фаустпатрона, из экипажа уцелел лишь он один, был сильно обожжен и потерял левый глаз. Тогда же был еще раз ранен и Сохор: из его тела в госпитале извлекли 218 осколков. Буршику повезло больше: «всего лишь» тяжелая контузия в начале 1945-го. Был представлен к ордену Суворова II степени, но наверху сочли, что капитану и командиру батальона это не по чину: снизили до ордена Суворова III степени.

ПОСЛЕ ФРОНТА

Тройка наших фронтовых товарищей вернулась домой победителями, в ореоле славы, восторженно встреченная соотечественниками. В честь Буршика тогда даже был сочинен бравурный военный марш, который так и назвали: «Буршиков поход». Но вот как раз дома на их долю и выпали самые тяжелые «приключения». Чехословакия 1945 года внешне выглядела демократией довоенного образца с армией старого же типа – с теми же требованиями к офицерскому цензу – образовательному и выслуги в чинах, как и до войны. При этом фронтовые части постепенно расформировали, а командные и штабные должности заняли довоенные офицеры.

Понятно, что в такой армии у Буршика, Сохора и Тесаржика перспектив для служебного роста не было: ни у кого из них не было полноценного военного образования, позволявшего претендовать на офицерские вакансии. Йозеф Буршик вспоминал, как его боевому товарищу, Олдржиху Квапилу, бывшему на фронте заместителем начальника оперативного отдела штаба 4-й пехотной бригады, предложили должность всего лишь командира роты. Потому группа ветеранов 1-го чехословацкого армейского корпуса, в том числе наша тройка, обратилась к генералу Людвику Свободе, министру народной обороны, с рапортом об увольнении их с действительной военной службы.

Но у генерала Свободы были свои виды на них. А на него, в свою очередь, у функционеров Коммунистической партии Чехословакии (КПЧ), уже прибиравших к рукам силовые структуры. Лишь с 1945 по 1948 год были созданы четыре секретные государственные службы, подконтрольные лишь КПЧ. Не считая сформированных коммунистами вооруженных отрядов т.?н. Народной милиции и Революционной гвардии. Разворачивался процесс сталинизации Чехословакии, пока еще относительно скрытый.

Для открытого захвата власти московским марионеткам было необходимо сначала нейтрализовать армию. Чем и занялась OBZ – военная контрразведка Чехословакии, скопированная с НКВД и созданная по прямому указанию советской стороны в начале 1945 года. Во главе этой службы советские товарищи поставили кадр проверенный – Бедржиха Райцина, фанатичного коммуниста, работавшего информатором НКВД сначала в лагере Оранка, куда его подсадили в 1941 году для освещения интернированных чехословацких военных, затем в Бузулуке. Фигура страшная и ненавидимая всеми, кто прошел Оранский лагерь, а в числе последних – Буршик, Сохор и Тесаржик. Ту же задачу установления партийного контроля над армией – только уже методами кадровой политики – возложили и на генерала Свободу, формально беспартийного, но еще с довоенных времен повязанного узами тесного сотрудничества с советской госбезопасностью.

И на кого же было Свободе опереться в грядущей чистке офицерского корпуса, как не на тех, кто вместе с ним прошел войну? Не говоря уже о том, что одномоментный уход из армии сразу всех чехословацких Героев Советского Союза выглядел жестом политическим, подрывавшим престиж промосковских сил. К тому же эти парни действительно были популярны. Министр уговорил своих фронтовых товарищей продолжить службу.

Может показаться, что в тех условиях нашей тройке светила неплохая карьера: они же вроде как в команде Свободы, а тот – в явном фаворе у своих московских патронов. Да только ни один из героев коммунистическим энтузиазмом пока не пылал: Сохор еще с 1934 года был членом Социал-демократической партии, Буршик – тоже социал-демократ, а Тесаржик, судя по всему, откровенно аполитичен. Тоже одна из причин, по которой нельзя было допустить, чтобы парни ушли в свободное политическое плавание. И самый лучший способ не выпустить их из поля зрения – отправить учиться в военные академии. Их и отправили: Антонина Сохора – в чехословацкую Высшую военную школу, Йозефа Буршика и Рихарда Тесаржика – в Москву, в Военную академию бронетанковых и механизированных войск имени И. В.?Сталина, куда они и прибыли в сентябре 1945 года.

На фото: ЙОЗЕФ БУРШИК

Фото из архива автора

ПОБЕГ ГЕРОЯ

Однако Буршик в академии не задержался и уже в декабре того же года покинул Москву. У него резко ухудшилось здоровье, трепала лихорадка и терзал ужасный кашель. Советские врачи диагностировали туберкулез, предложив пройти курс лечения в Крыму. Но Буршик настоял, чтобы его отправили домой. Он честно признает, что на него слишком удручающее впечатление произвела общая атмосфера в советской военной академии и ее ужасающая политизированность. Еще шокировало резкое расслоение в среде советских офицеров, их деление на касты – высшую и низшую, и крайне грубое, хамское отношение старших офицеров к нижестоящим: «Я не чувствовал себя хорошо в этой среде». Свою роль сыграло и то, что «меня всеми возможными способами пытались заставить вступить в Коммунистическую партию». Потому, кстати, и отправили в советскую академию, рассчитывая, что там «я освою теорию марксизма-ленинизма-сталинизма и стану надежным и послушным коммунистом. Но в этом отношении все просчитались».

И по-крупному. Мало того что Буршик отказался разменять свои убеждения на суливший карьерный взлет билет члена компартии, так еще выставил свою кандидатуру в парламент – от Социал-демократической партии – на выборах 1946 года! Что, разумеется, вызвало гнев коммунистов: Герой Советского Союза – и против программы коммунистической партии?! Потому и «ходили ко мне тогда агитаторы, убеждая вступить в коммунистическую партию… Одного из таких мне трижды пришлось буквально вышвыривать из своей квартиры». В свое время Буршику это припомнят. А пока он – заместитель по боевой подготовке командира 1-й танковой бригады.

В сентябре 1946 года переведен в город Моравска-Тршебова с понижением – командиром танкового батальона. В 1947 году разводится, влюбляется в 19-летнюю девушку Надю, тогда же они сыграли свадьбу. И новое назначение: замкомандира 12-й танковой бригады в Оломоуц. В политику вроде бы уже не лезет, отдавая свободное от службы время семье и футболу. Но и в чинах больше не растет – все еще штаб-капитан (štábní kapitán, можно перевести и как «штабс-капитан», и как «штабной капитан»: офицерское звание в Чехословацкой армии, промежуточное между капитаном и майором, упразднено в 1953 году).

Затем настал февраль 1948 года – коммунистический переворот, осуществленный при «нейтралитете» армии. Генерал Свобода, в полном согласии с пожеланиями своих московских патронов, заявил тогда президенту Бенешу, что армия не вмешается во внутренние политические дела, «не пойдет против народа» и не допустит антикоммунистического сопротивления. В том же 1948 году генерал Свобода открыто вступил в Коммунистическую партию, тогда же началось и «освежение кадров»: зачистка чехословацкой армии от «неблагонадежных».

Сразу же выкинули около 2300 офицеров, затем начались акции «Д»: аресты уже уволенных офицеров в соответствии с т.?н. законом №?321 по охране республики. – С последующими средневековыми пытками, казнями и заключением в лагерь. Тот же 1937-й, только с чехословацкой спецификой. Но рецепты абсолютно те же, как и методы, плюс – советские чекисты-советники с их «братской помощью». Начали сразу весьма круто: в апреле 1948 года был арестован влиятельный генерал Гелиодор Пика, замначальника Генштаба (в июне 1949 года он был казнен). Спасая свои жизни, из страны начинают массово бежать офицеры и генералы, да и не только они. В январе 1949 года сотрудница чехословацкого МВД информировала своих советских «коллег», что «сейчас есть дни, когда из Чехословакии… убегают за границу 20–30 человек».

Осенью того же года чехословацкие чекисты с грустью информируют советских «дипломатов», что «продолжается бегство из Чехословакии реакционных элементов за границу» и, что обидно, «больше всего бежало за границу рабочих, в основном молодежи». Поэтому и планируется на всей границе «сделать проволочные заграждения и отдельные участки заминировать», что и будет «наиболее эффективным препятствием к бегству за границу чехословацких реакционных элементов». Это к вопросу о том, какая атмосфера воцарилась в Чехословакии.

Вернемся к нашим героям. После февраля 1948 года Буршик понижен до командира батальона и 11 ноября 1949 года арестован. Утром того дня в его квартире раздался звонок и знакомый штаб-капитан, правда, в штатском, вручил телеграмму с приказом прибыть в Прагу: «Штаб-капитан был сама любезность: «Вы можете воспользоваться моими услугами. У меня в наличии служебный автомобиль … я также имею приказ вас отвезти…» От Остравы до Праги ехать через всю страну, по пути сделали остановку в Границе-на-Мораве, пообедали, запили обед пльзеньским пивом.

Офицер в штатском не отходил от Буршика даже у писсуара. К вечеру добрались до Праги, офицер предложил Буршику переночевать в меблированных комнатах, но вместо комнат въехали в большие железные ворота, затворившиеся за ними. Машину окружили офицеры и унтер-офицеры военной контрразведки, нацелив на Героя Советского Союза пистолеты и автоматы. Сорвали мундир, Золотую Звезду, советские ордена – их Буршик носил постоянно, раздели догола, обыскали, посадили в промороженную камеру… Так как официально о его аресте не сообщалось, в книжных лавочках продавали его фотографии, а в центре Праги, на улице Водичкова, еще долго висел огромный портрет Буршика в форме и со всеми регалиями, с текстом: «Один из тех, кто отвоевал нашу независимость!» А оркестры продолжали исполнять сочиненный в его славу «Буршиков поход»…

Несколько месяцев нескончаемых допросов в печально знаменитом своими пытками «градчанском домике» Райцина – пражском аналоге Лубянки. Правда, его физически не пытали. Обвинения стандартные: государственная измена, оказание помощи беглецам при нелегальном переходе через границу. Судили по печально известному чехам и словакам закону №?231/Sb. 7 марта 1950 года вынесли приговор: 10 лет лишения свободы – с отбытием наказания в военной тюрьме, последующее лишение всех гражданских прав на четыре года. Само собой, лишили воинского звания и отобрали награды. Только в последнем случае вышел грубый юридический прокол: суд вправе был лишить наград, но лишь чехословацких, а не иностранных!

Изъятие советских наград было чистой воды актом противозаконного насилия – это мог сделать лишь Президиум Верховного Совета СССР. Хотя «работали» с Буршиком местные гебисты, не подлежит сомнению: расправа с Героем Советского Союза санкционирована товарищами из советской госбезопасности, а то и вовсе произведена по их указанию. Уж эти-то к регалиям Буршика точно пиетета не питали: если уж своих Героев Советского Союза без затей ставили к стенке, что уж говорить про «какого-то там чеха»!

А что же генерал Свобода, министр обороны и фронтовой товарищ, – отчего не помог? Оттого, что своя шкура ближе. Вскоре пришел черед и самого Свободы: в апреле 1950 года его сняли, в 1951 году выкинули на пенсию, а в ноябре 1952 года арестовали. Правда, уже в декабре того же года выпустили…

После суда Буршика этапировали в военную тюрьму в Миров. А потом – все в полном соответствии с расхожей формулой «не имей сто рублей, а имей сто друзей». У Буршика – туберкулез, и в тяжелой форме: его переводят в военный госпиталь, расположенный в Градиском монастыре, что в Оломоуце. Через хороших людей удалось связаться с женой. Госпиталь, невзирая на режим охраны, все же не тюрьма, и такой шанс упускать нельзя: Буршик готовит побег – при помощи тещи!

Она добывает цивильную одежду, фальшивые документы, армейский пистолет, а все это пронесла через кордоны охраны уже монахиня. Да что там теща, побег Буршика с энтузиазмом готовила буквально вся родня жены: ее брат со своей женой, тетя жены со своим мужем… Такое семейное дело, спланированное военным человеком, не могло окончиться неудачей. Одним тихим вечером, после поверки, дождавшись, когда заснут четыре его соседа по камере-палате, Йозеф открыл дверь заранее переданным ему ключом и по многократно отработанному маршруту выбрался за стены монастыря. Где его уже ждал человек на мотоцикле.

Дальше – бешеная гонка, заглохший мотоцикл, вокзал в Пардубице, поезд до Праги, снова родственники жены… Скрываться в подполье Буршик не мог: нужна была срочная операция. Было решено, оставив двух дочек у родни, нелегально уходить с женой за границу – в Германию. И ведь прошли – через горы, в Баварию. С проводниками, конечно, мир не без добрых людей.

В мае 1951 года у четы Буршиков родилась еще одна дочка, в 1955 году появился сын, в том же году семья перебралась в Великобританию, и в январе 1961 года у них появился еще один сын… От принятия британского гражданства отказался категорически. В 1959 году про него вдруг «вспомнили» в Праге: его советские награды, пылившиеся в сейфе контрразведки, отослали в Москву, уведомив ее, что Герой Советского Союза «предал родину».

Президиум ЦК КПЧ тогда даже отдал приказ госбезопасности: ликвидировать «предателя». Но до Лондона рука Праги так и не дотянулась. Когда 21 августа 1968 года в Чехословакию вторглись войска стран Варшавского договора, Буршик организует демонстрацию у советского посольства в Лондоне. Вот тогда-то про него вспомнили уже в Москве: в 1969 году закрытым указом его лишили советских наград. После «бархатной революции» 1989 года Буршику вернули все чехословацкие награды, восстановили в звании и присвоили генерал-майора. Уже после краха СССР, 6 мая 1992 года, российский посол в Праге вернул Буршику и советские награды – те самые, с теми же самыми номерами! Герой Советского Союза Йозеф Буршик скончался 30 июня 2002 года.

КОМАНДИР СЕКРЕТНОЙ БРИГАДЫ

Послевоенная жизнь второго героя, Антонина Сохора, самая недолгая. После окончания в 1947 году Высшей военной школы карьера на первый взгляд идет неплохо. Не в последнюю очередь и потому, что в 1946 году он дал себя уговорить и согласился вступить в компартию. Без задержки присвоено звание майора и получено престижное назначение – в штаб 1-й дивизии в Праге, а в 1948 году он служит уже в Генеральном штабе. Но все переменилось, когда 17 августа 1948 майора Сохора назначили командиром секретного подразделения, обозначенного кодовым наименованием DI. Это была так называемая учебная механизированная бригада еврейских добровольцев, которые должны были отправиться воевать в Израиль.

Хотя уже с конца 1946 года в СССР постепенно начинает раскручиваться антисемитская кампания, вылившаяся затем в борьбу с «безродным космополитизмом», создание Государства Израиль Сталин поначалу поддержал. Это подрывало британское влияние в регионе, к тому же он рассчитывал, что Израиль станет опорным пунктом советских позиций на Ближнем Востоке. Когда после официального провозглашения Еврейского государства на его территорию вторглись армии арабских государств, советская помощь стала действенной: в Израиль потекло оружие из Восточной Европы, большей частью немецкое трофейное.

По поручению Москвы, не желавшей светиться открыто, основным поставщиком оружия в Израиль стала Чехословакия. Тогда же в Израиль были командированы и советские офицеры. Подготовка евреев-добровольцев из Восточной Европы была поручена Чехословакии. Костяк бригады майора Сохора составили ветераны 1-го чехословацкого армейского корпуса еврейского происхождения. Был ли таковым сам майор, не совсем понятно: одни источники утверждают, что у него были еврейские корни, другие это отрицают. Но, так или иначе, действовал он не по своему почину, а строго по приказу.

В обстановке полной секретности бригада формировалась на военной базе возле города Либава, что недалеко от Оломоуца. В середине ноября 1948 года бригада скрытно переправлена в Израиль. Дальнейшее покрыто мраком полной тайны: и поныне о той бригаде не ведомо практически ничего: где воевала, какие боевые операции на ее счету, в какой степени в тех операциях был задействован сам майор Сохор и под каким прикрытием. Источники лишь намекают, что он был советником оперативного отдела Генерального штаба Армии обороны Израиля.

Точное время его возвращения в Чехословакию неизвестно, но не позже весны 1949 года – аккурат в разгар охлаждения советско-израильских отношений. Когда Сохор вернулся домой, оказалось, что Еврейское государство, ранее официально бывшее «дружеским», теперь считается «вражеским». Ветеран нескольких войн и Герой Советского Союза, выполнивший специальное задание командования, в одночасье вдруг превратился в фигуру очень подозрительную: а чем это он там занимался, в этом «сионистском образовании»? Не пройдет и пары лет, как выполнение спецзадания в Израиле вполне официально будут считать государственным преступлением. По крайней мере, когда в 1951 году карающий молох обрушился уже на голову «чехословацкого Абакумова» – Райцина, ему инкриминировали еще и это: «…организовал на Мораве из евреев вооруженную группу в несколько сот человек для посылки ее в Израиль… Не исключено, что эта группа … готовилась для использования в путчистских целях».

Самолет, на борту которого был Сохор, при возвращении из Израиля был атакован и поврежден неопознанным истребителем. После возвращения майор Сохор назначен преподавателем пехотного училища в Миловицах (недалеко от Праги) и одно­временно начальником школы средних командиров. Атмосфера вокруг него явственно сгущается. Его старший сын Людвик вспоминал, как отец уже ни шагу не делал без заряженного оружия и часто говорил жене, что его хотят убить. Его автомобиль дважды обстреляли неизвестные.

1 июля 1950 года Антонину Сохору присвоено звание подполковника, а в ночь с 15 на 16 августа 1950 года в его штабную «шкоду» врезался грузовик десантной части. Согласно официальной версии, подполковник сидел на пассажирском месте справа, его водитель пытался избежать столкновения, но грузовик ударил именно туда, где сидел Сохор. В госпитале он скончался. Потом были пышные похороны Героя Советского Союза в Праге, но его тело сначала кремировали – таков был приказ сверху. 6 октября 1955 года Антонин Сохор посмертно повышен в звании до генерал-майора.

Несомненно, Сохор был носителем одного из самых больших секретов того времени – сокровенных деталей тайной операции в Израиле. А как раз тогда в Советском Союзе и странах «народной демократии» зачищали всех, кто так или иначе был причастен к этой тайной операции. Опять же и борьба с «безродными космополитами» в самом разгаре. Не забудем, что именно в августе 1950 года сумел уйти за границу Буршик. Местные чекисты не могли допустить, чтобы ушел еще один Герой Советского Союза, к тому же причастный к секретной операции. Но арестовывать второго подряд кавалера Золотой Звезды – это перебор! Куда проще похоронить с почетом, предварительно раскатав грузовиком. Еще надежнее – ввести соответствующий препарат, инсценировав затем автокатастрофу. На эту мысль и наводит скоростное кремирование.

ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ

К осени 1950 года из нашей тройки героев один убит, другой объявлен врагом, остался последний – Тесаржик. Он вступил в партию в 1946 году, будучи уже слушателем советской Военной академии. Правда, ни «идейной выдержанности», ни коммунистического энтузиазма, ни любви к коммунистическим функционерам ему это не прибавило. Красной нитью через его партийные характеристики проходит одно и то же: низкая политическая зрелость и недооценка роли партийных организаций в армии, «неправильно относился к созданию организаций КПЧ в армии»; «в критике ироничен и мало тактичен» – по отношению к партийным работникам, «своими действиями принижал роль партийных организаций»… Полный букет!

Это не всё. Перечислены и другие пороки Героя Советского Союза: недисциплинированность, несдержанность, высокомерие, капризность, склонность к позерству, «нескромен в быту», позволяет себе «излишества в личной жизни», «чрезмерно увлекается женщинами и злоупотребляет алкоголем», «любит искать контакты с женщинами-иностранками». Если всему этому верить, перед нами злостный и политически незрелый бабник, принижающий роль партийных организаций в армии в промежутках между излишествами? – Господи, почему тогда с таким счастьем – и на свободе, да еще и в генеральских чинах?! Потому, что на груди советская Золотая Звезда? Но ни Тесаржику, ни Сохору это не помогло. Конечно, посадка последнего героя или очередная автомобильная катастрофа – уже для него, это было бы чрезмерно и совсем уж явно. Но ничего не мешало выставить его из армии, не дожидаясь, пока букет дозреет.

Отгадка, возможно, кроется в тех редких и лаконичных фразах, которые с трудом, но можно отыскать в его партийных характеристиках, больше похожих на доносы: «профессионально способный», блестящий тактик. Значит, превосходный танкист и отличный командир? А какой же танкист вместо женщин, веселья и быстрой езды любит «политрабочих»?! Как сказано в одном из материалов, «он имел репутацию бабника и веселого компаньона» и ему «не нравились партийные фанатики и политруки».

В 1945 году штаб-капитан Рихард Тесаржик вместе с Йозефом Буршиком направлен в Военную академию бронетанковых и механизированных войск имени И. В.?Сталина. 1 июля 1946 года становится членом Компартии Чехословакии. В 1947 году ему присвоено звание майора, а в июне 1949 года майор Чехословацкой армии Тесаржик с отличием закончил академию, по возвращении получил назначение старшим преподавателем Высшей военной школы (академии) в Праге. Карьера на подъеме, все хорошо. Вот только когда он вернулся на родину, это, как сказано выше, была уже совершенно другая страна и другая армия – с всевластием госбезопасности, чистками, процессами над «врагами народа». Да ведь и его боевого товарища, Буршика, взяли вскоре. Другой товарищ, вернувшись из таинственной загранпоездки, молчалив, мрачен, ходит с заряженным пистолетом. Сын Тесаржика, тоже Рихард, в одном из интервью сказал, как после гибели Сохора «я слышал, как мои родители говорили, что его убили, а сам он незадолго до того признался им, что чувствует, как его преследуют. Постоянно ходил с оружием».

В 1950 году Тесаржику присвоили звание подполковника, тогда же он назначен начальником штаба командования танковых и механизированных войск Министерства обороны, в декабре 1951 года он уже полковник. Блестящая карьера! Но – подвел острый язык: в разговоре с сослуживцем Тесаржик прошелся по недавно назначенному министром обороны генералу армии Алексею Чепичке, назвав его карьеристом, взлетевшим столь высоко лишь потому, что женился на внебрачной дочке генерального секретаря ЦК КПЧ Клемента Готвальда. – Донесли в момент. Тут же в его деле появились записи о «низкой политической зрелости», затем он понижен в должности до командующего танковыми и механизированными войсками 2-го военного округа (штаб в словацком городе Тренчин).

Целый букет неприятностей преподнес 1953 год. В феврале он возле Брно сбил пешехода, сломав ему ногу. Уголовное дело по факту наезда не возбудили, но вспомнили о нём много лет спустя – когда понадобилось накопать компромат по партийной линии. А в мае 1953 года полковник Тесаржик, находясь в командировке, якобы утратил секретный документ – некий служебный номерной блокнот, в котором были записаны «кадровые данные на подчиненных и некоторые организационные данные по танковым частям». Пропажу заметят три месяца спустя, но арестуют Тесаржика в декабре 1953 года, обставив захват как полноценную боевую операцию: десять до зубов вооруженных чекистов взяли его вечером возле дома. Но обвинили Тесаржика не в утрате документа, а … во враждебной деятельности против государства.

Девять месяцев заключения, а в августе 1954 года его неожиданно освободили, задним числом впаяв приговор «за халатность»: девять месяцев условно, с испытательным сроком три года! Полагают, что это стало следствием визита Никиты Хрущёва в Чехословакию, якобы задавшего вопрос: «А где наш Герой?» В ноябре 1954 года Тесаржик назначен командиром 13-й танковой дивизии в Млада-Болеслава. Дивизия под его началом быстро добилась, как записано в документах, «успехов в боевой и политической подготовке». В июне 1956 года Тесаржику присвоено звание генерал-майора, а в октябре он вернулся в Прагу в качестве заместителя командующего 1-м военным округом. Затем он первый заместитель командующего 4-й армии, а в 1959 году вновь командирован в Москву – на обучение в Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил СССР.

Но уже в феврале 1960 года Тесаржика срочно отозвали из Москвы, а его дело в обстановке строжайшей секретности разбирается в Секретариате ЦК КПЧ и Комиссии партийного контроля. 13 августа 1960 года решением Политбюро ЦК КПЧ генерал-майор Тесаржик исключен из партии и уволен из армии. Отдельным пунктом Политбюро ЦК КПЧ ходатайствовало перед правительством СССР о лишении Тесаржика звания Героя Советского Союза и изъятии у него медали «Золотая Звезда»!

Стенограмма того заседания Политбюро – просто песня: на Тесаржика собрали и вывалили всё, что скопили на него с момента рождения. Припомнили даже «неправильное» социальное происхождение! Потом следовал длинный список уже названных выше деяний – то самое принижение роли парторганизаций и политруков, излишества в быту и отношения с женщинами. Да еще всякая мелочевка, типа разжалования капрала Фонина за служебные проступки и наказания надпоручика Маги домашним арестом! Ах да, еще и грубиян: рассказывая о своем опыте Второй мировой войны, цитирую, «объяснял роль командира, используя ненормативную лексику».

Но это все гарнир к основному блюду. Пошли примеры более «убойные»: обвинил сотрудников общежития академии Генштаба в том, что те шпионят за слушателями, донося потом об этом руководству; высказал в адрес командования академии обвинение в «размножении бюрократизма». Что еще? – «Неправильно и грубо вел себя по отношению к остальным чехословацким слушателям академии», иронизировал над чехословацким министром обороны и, вспомнив, видимо фехтовальную молодость, вызвал на дуэль полковника Иржака, предложив тому драться на кухонных ножах…

Но самое главное проскальзывает почти между строк: на приеме по случаю праздника Венгерской народной армии вел себя вызывающе, бросал иронические реплики в адрес военного атташе братской Румынии. После чего поведение генерала Тесаржика «стало предметом обсуждения на заседании военных атташе посольств стран народной демократии». Что еще? – При посещении квартиры партизанского командира, Героя Советского Союза генерала Сабурова, вступил с ним в дебаты, утверждая, что «во Второй мировой войне мы не знали, за что на самом деле сражаемся», «выражал скептицизм в отношении руководства нашей армии». Нашел кому выражать: матерый чекист Сабуров тут же настучал на Тесаржика куда надо.

На заседании Политбюро ЦК КПЧ не скрывалось, что «разбор полетов» проводится по просьбе-указанию советских товарищей, попутно проинформировавших Прагу, что Тесаржик «вел себя свободно, без соблюдения надлежащей бдительности и дистанции» по отношению к сотрудникам западных посольств. При этом Москва порекомендовала вести дело так, чтобы Тесаржик не сбежал на Запад или не покончил самоубийством!

Но самое важное в документ и не попало. В феврале 1960 года на приеме в Москве, устроенном для представителей армий стран Варшавского договора (по всей видимости, по поводу дня Советской армии), генерала Тесаржика посадили за общий стол с генералом Национальной народной армии ГДР, по всей видимости, военным атташе. Надо сказать, что генералы и старшие офицеры армии ГДР образца 1960 года во время прошедшей войны служили в вермахте, а то и в войсках СС – все поголовно. Понятно, против кого они воевали и сколько крови было на их руках. Многие из них и в нацистской партии состояли, но без каких-либо терзаний легко сменили партбилеты НСДАП на членские билеты СЕПГ.

Но поскольку других и «хороших» немцев «у нас для вас нет», а ждать, пока их вырастят в пробирках, слишком долго, то советские товарищи и сформировали армию «демократической Германии» целиком из кадровых обломков гитлеровского вермахта. Еще такая деталь: форма армии ГДР была практически идентична форме вермахта, а погоны и вовсе те же самые. Союзнички, одним словом. Выслушав многочисленные тосты во славу боевого братства братских армий братских стран, Тесаржик, подняв взгляд, видит своим единственным глазом человека в форме, можно сказать, вермахта, а уж чехословацкий генерал предметно знал, из какого нацистского дерьма льют «новую» армию ГДР.

Скопившаяся еще со времен войны ненависть берет верх. Генерал Тесаржик поднимается во весь свой рост – 182 см, перегибается через стол, хватает немецкого генерала за горло и начинает его трясти, выкрикивая на весь зал (а командным голосом его бог тоже не обидел): «Ублюдок немецкий! Фашист! Таких, как ты, мы били у Соколова, в Киеве, на Дукле!» Само собой, мат-перемат, поскольку «командным языком», как и положено настоящему танкисту, Тесаржик владел виртуозно – хоть чешским, хоть русским. Кинулись со всех сторон холуи, вырвали немца из тесаржиковых лап, скрутили танкиста и вывели из зала. И понеслось – никакая Золотая Звезда тут уже не спасет: диверсия, злонамеренный подрыв нежных союзнических отношений. Могли ли советские товарищи допустить, чтобы продолжил свою службу чехословацкий генерал, мало того что не желающий залезать в одну постель с «правильными» немцами, так еще и прилюдно их избивающий? Риторический вопрос.

Герой Советского Союза Тесаржик, конечно же, прекрасно понимал, что делает, и делал это осознанно и систематически, поставив крест на дальнейшей карьере и, кстати, поставив под угрозу благополучие семьи. Будь он настоящим карьеристом, служил бы себе и дальше, стиснув зубы и придержав язык: отдав армии 23 календарных года, пройдя войну и путь от солдата до генерала, арест и тюрьму, уж он-то знал толк в том, что хорошо для карьеры, а что – не очень. Так ведь не пожелал! Несомненно, его давно угнетало все, что с конца 1940-х годов сотворили с его страной и армией советские «друзья».

Ведь хотя все это и делалось руками местных исполнителей, но именно что по указке и инструкциям советских «друзей». Мало того, так еще в одну постель уложили врагов – исконных, вековых, еще и совсем недавно попортивших друг другу столько крови, тех самых немцев и венгров и румын, которые всего 15 лет назад были по другую – от Тесаржика – линию фронта. Понимаете, отчего позже накрылся медным тазом весь этот «союз нерушимый армий соцстран» – да там все изначально было гнилым и противоестественным.

Тесаржика исключат из партии, выкинут из армии. Звезду Героя отобрать не смогли: московские товарищи на соответствующую просьбу-пожелание младших братьев по соцразуму ответить даже не соизволили. Какую-то пенсию ему дали: борец с фашизмом, инвалид войны, выслуга. Ему еще нет 45, он полон сил и энергии, но устроиться на нормальную работу, мало-мальски соответствующую его навыкам, опыту и знаниям, мстительные «товарищи» ему не дали.

Генерал-майор Тесаржик сумел устроиться лишь диспетчером на автобусную станцию, где и работал до 1966 года. Затем устроился в пражский аэропорт Летняны – инженером по технике безопасности. 27 мая 1967 года Героя Советского Союза Рихарда Тесаржика не стало: он скончался от сердечного приступа у друзей на даче близ Усти-на-Лабе. В истории так и не осталось имен ни того генерала из ГДР, которому он набил морду, ни венгерского и румынского военных атташе, которым он высказал все. Зато Тесаржик и его товарищи по знаменитой геройской тройке, Йозеф Буршик и Антонин Сохор, в истории точно остались, – по крайней мере, в нашей. Это справедливо: они были настоящими солдатами и свои звезды носили по праву.

 Автор:  Владимир ВОРОНОВ

Перевод (Translate)
Ссылки
РУССКАЯ СИЛА - современное оружие

www.cgv.su




Сайт «Они защищали Отечество»





Rambler\'s Top100

Рейтинг@Mail.ru